В послевоенной истории коллекции Константина Горбатова закрыты белые пятна

Интересные открытия сделали музейщики, готовясь к выставке «(НЕ)известный. Константин Горбатов».

В музее «Новый Иерусалим» скрупулёзно исследовали путь коллекции художника домой и пришли к неожиданным выводам. Дата поступления коллекции в музей после изучения архивных документов сместилась почти на два десятилетия!

Буквально перед Первомаем в музее «Новый Иерусалим» открылась выставка «(НЕ)известный. Константин Горбатов». Это не первое обращение музея к творчеству художника. «Новый Иерусалим» — главный хранитель работ мастера, в коллекции музея – 120 работ Константина Горбатова, документы и фотографии из его личного архива.

 Однако новому выставочному проекту предшествовала огромная исследовательская работа музейщиков. Результаты этой работы вынесены в экспозицию вместе с копиями архивных документов. О том, какие открытия сделали в музее, рассказала сокуратор выставки, научный сотрудник экскурсионно-методического отдела Музея «Новый Иерусалим» Елена Жихарева.

— Попадая в музей, произведения искусства продолжают свою жизнь. Их исследуют, реставрируют. Неслучайно экспозиция выставки начинается с инсталляции берлинской квартиры Константина Горбатова. Посетители видят опустевшую комнату, пустые подрамники… Район Груневальд в Берлине, Дельбрукштрассе дом № 3 – последний адрес Константина Горбатова и его супруги. Художник скончался 24 мая 1945 года, а через некоторое время, 17 июня 1945, его жена, не выдержав удара, покончила жизнь самоубийством. 

В этой квартире закончилась одна история, но вместе с тем здесь же начинается другая... 

Константин Горбатов — художник-эмигрант, вечный странник — в своём письме, оставленном в квартире, просил передать картины на Родину. 

Это письмо-завещание попало в наш музей вместе с коллекцией работ художника, его копию мы представили в экспозиции, и в каком-то смысле именно музей «Новый Иерусалим» стал новым домом творческого наследия Константина Горбатова.

Но вот как эта коллекция попала к нам — для нас было не совсем понятно.

— Но ведь есть официальная дата, когда коллекция поступила в «Новый Иерусалим», это 1964 год, и она не раз фигурировала в каталогах, в описаниях выставок, — что смутило? Почему решили перепроверить информацию, отыскать новые факты?

— Да, официальная версия всегда была такой, что коллекцию Горбатова музей получил в 1964 году из ГДР. Но, изучая документы, даже те, что были в архиве музея, нам показалось, что есть некоторые нестыковки в датах и фактах, и мы решили: надо искать достоверную информацию, досконально исследовать послевоенный путь этой коллекции.

— Столько лет прошло… СССР уже нет, ГДР тоже не стало, куда вы обратились, с чего начали поиски?

— Конечно, у нас был страх: а как мы будем вести исследовательскую работу? К каким властям обращаться, где искать документы… Но мы решились и отправили запросы в наши архивы с просьбой узнать, нет ли в документах военного Берлина 1945–1946 годов каких-то упоминаний о передвижениях коллекции Горбатова. 

Нам ответил Государственный архив Российской федерации, где хранится фонд, в котором собраны отчёты, рапорты, вагонные листы, связанные с работой особой спецгруппы.

— Что это за спецгруппа?

— Эта особая группа была сформирована из высококлассных специалистов в разных областях искусства и отправлена 6 мая 1945 года в Берлин возвращать культурные ценности, которые немцы вывезли из Советского союза в годы Великой Отечественной войны. 

Что интересно, многие специалисты даже получили погоны подполковников — очевидно, для того, чтобы в Германии у них была возможность оперативнее решать те или иные вопросы, связанные с заданием группы. Директором спецгруппы был назначен Алексей Дмитриевич Маневский.

 Он был директором научно-исследовательского института музееведения, и в должности уполномоченного комитета по делам культурно-просветительных учреждений Алексей Дмитриевич возглавил эту спецгруппу.

— Удалось выяснить, как коллекция Горбатова связана с работой спецгруппы?

— Тут и начинается самое интересное. Именно в письменном докладе Алексея Дмитриевича Маневского совершенно чётко написано, что на складе комендатуры города Берлина среди прочих предметов нашли картины и эскизы художника, академика Константина Горбатова, который завещал вывезти своё творческое наследие на Родину. Там же он пишет, что всю коллекцию специалисты группы взяли для отправки в СССР. 

Эту справку мы получили из Государственного архива Российской Федерации, и нам стало абсолютно понятно, что ГДР в судьбе горбатовской коллекции не было.

— А известно, хотя бы приблизительно, когда картины отправили из Германии?

— У нас теперь есть точная дата отправки эшелона из Германии в СССР. Это 27 апреля 1946 года. Нам стал известен даже номер эшелона!

— Но ведь коллекция должна была ещё и в советскую комендатуру Берлина как-то попасть… Насколько я знаю, её случайно нашёл красноармеец, расквартированный туда, где раньше жил Горбатов…

— И эта версия в ходе наших исследований подтвердилась, но теперь мы можем назвать фамилии людей, благодаря которым работы художника вернулись на родину. 

Вообще, мне хочется подчеркнуть, что что коллекция Константина Горбатова была сохранена благодаря неравнодушию конкретных людей. К счастью, мы сегодня знаем их фамилии. И среди них — советский капитан Мчедишвили. К сожалению, во всех документах указана только его фамилия и инициал: «К. Мчедишвили». Это он поселился в квартире художника, нашёл картины, письмо-завещание и сообщил об этом в комендатуру.

Вообще, в голове не укладывается, что в послевоенной Германии у советской администрации нашлось и время, ресурсы, и желание заниматься этим вопросом. Ведь могли бы сказать, что не до картин Горбатова, и не было бы тогда у нас этой чудесной коллекции, а ведь она не маленькая — 120 работ, документы, фотографии, эскизы…

— Есть какие-то документальные свидетельства о том, что картины кто-то принял в Берлине?

— У нас в музейном архиве есть так называемая «легенда Сперанского» — уникальный документ, который каким-то чудом приехал к нам вместе с картинами Горбатова. Именно из него мы узнали о Мчедишвили. 

Кирилл Петрович Сперанский был подчиненным Маневского, тоже входил в особую спецгруппу по возвращению культурных ценностей. Именно он принимал коллекцию, описывал.

— Итак, вы нашли документальное подтверждение, что картины Горбатова отправили из Германии поездом в 1946 году. Куда её доставили?

— Документы, раскрывающие дальнейший путь коллекции, мы нашли в архиве музея «Новый Иерусалим». Тут важно понимать, что наш музей тогда находился не в Ново-Иерусалимском монастыре. Монастырь был разрушен фашистами. У музея тогда было помещение на Берсеневской набережной в Москве. Назывался наш музей тогда «Московский областной краеведческий музей "Новый Иерусалим"». И, согласно документам, некоторые ящики из Германии привозили туда на хранение.

 Мы предположили: «А что, если и с нашего эшелона ящики с картинами Горбатова доставили туда?»

— Это только предположение? Или в музее нашли доказательства?

Мы нашли акт от 2 февраля 1947 года, где уже фигурируют пять картин Горбатова, которые сейчас хранятся у нас в музее. 

Это был акт первой приёмки. 

В документе говорится, что из особого фонда комитета музей получил 53 предмета, и среди них были пять работ Горбатова. Интересно, что они зачёркнуты в акте, как будто их решили передать в комитет по делам искусств, но через некоторое время они к нам вернулись.

— Откуда такая уверенность?

— Интересная информация пришла из архива Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени академика И.Э. Грабаря. 

Оказывается, там хранятся документы, из которых следует, что в 1958 году уже наш музей передаёт картины Горбатова в центр Грабаря на реставрацию. Среди них — знаменитые «Садовник», «Подсолнухи». 

Старая версия, по которой музей принял коллекцию Горбатова, впрямую противоречит этим документам. Как мы могли получить коллекцию в 196-м4, если уже в 1958-м передаём их на реставрацию? 

Здесь ещё интересный момент. У каждой картины есть свой реставрационный паспорт. И вот у этих картин Горбатова в графе «Музей» указано наше название, а вот номера экспоната нет.

 Мы предполагаем, что, возможно, тогда они находились у нас на временном хранении. И в начале шестидесятых, возможно, их начали официально оформлять в фонды нашего музея. 

Отсюда и та самая «официальная» дата поступления коллекции в музей, которая прежде везде фигурировала – 1964 год.

— Получается, что после колоссальной работы музейщиков можно сделать вывод, что фактически коллекция Константина Горбатова обрела свой дом в музее «Новый Иерусалим» на 18 лет раньше, чем было принято считать?

— Получается, что так. Сегодня эту историю наших скрупулёзных поисков, вместе с живописью, графикой, фотографиями Константина Горбатова мы вынесли на выставку. Её, шаг за шагом, вчитываясь в копии документов можно проследить в нашей экспозиции. 

Но на этом исследовательская работа в музее не заканчивается, есть ещё много вопросов, на которые нам предстоит найти ответ. Будем искать и радовать поклонников творчества Константина Горбатова нашими открытиями.

Авторы

Елена Аёшина